Лариса не могла поверить глазам, когда увидела Валентину Степановну с чемоданом на пороге своей квартиры. Её бывшая свекровь стояла так, будто пришла в гости к старой знакомой, а не к женщине, с которой жизнь раньше шла по другим правилам.
«Ларочка, родная», — начала Валентина Степановна сладким, умоляющим голосом, — «мне совсем некуда податься. Дима привёл свою Светлану к себе. А я, понимаешь, мешать молодым не хочу. Они там любовь строят, а мне в моем возрасте что делать? Пустишь на время?»
Лариса молча отступила, пропуская свекровь в квартиру. Как можно было отказать шестидесятилетней женщине? Развод был болезненным, Дима внезапно решил начать новую жизнь с двадцатипятилетней коллегой, но при чём тут его мать?
«Лариса, я не понимаю», — тихо проговорила она, закрывая дверь за собой, — «у вас же своя квартира есть. Почему вы должны жить здесь?»
«Ох, Ларочка», — вздохнула Валентина Степановна, усаживаясь на диван и развязывая шнурки туфель, — «ты же знаешь, какая у меня квартирка. Малюсенькая. А тут простор, воздух. Дима сказал, что ты всё равно одна в двушке. Тебе что, трудно приютить старушку?»
Лариса сжала кулаки. Дима удобно устроился: новая пассия — к нему, мать — к бывшей жене. Никого не волновало, что чувствует Лариса.
«Это ненадолго», — повторила Валентина Степановна, расстёгивая пальто. «Пока как-нибудь не устроюсь».
Первая неделя прошла под гнетом попыток Ларисы войти в положение свекрови. Она готовила завтраки, покупала лекарства, убирала за ней. Валентина Степановна была неряшлива, оставляла грязную посуду, разбрасывала вещи, громко смотрела сериалы до ночи.
«Ларочка, милая», — обратилась она однажды утром, — «у меня пенсия крошечная. Не могла бы ты подкинуть на продукты? И на таблетки от давления. Совсем не осталось денег».
Лариса молча вынула кошелёк: три тысячи на продукты, две тысячи на «новую биодобавку для сердца», тысяча на «вкусняшки к чаю».
Через месяц Лариса осторожно сказала: «Может, стоит жить по средствам? Я ведь тоже не миллионер».
Свекровь резко повернулась, глаза вспыхнули знакомой искоркой: предвестником грандиозного скандала.
«Что ты сказала?!» — визгливо вскрикнула Валентина Степановна. «Жить по средствам?! Как ты смеешь! Я тебя в семью приняла как родную! Двенадцать лет относилась к тебе как к дочери! А теперь ты мне копейки тычешь в нос?!»
«Я не тыкаю, просто…» — начала Лариса.
«Да что ты понимаешь в жизни, бездетная!» — завопила свекровь, размахивая руками. — «Я сына одна подняла после смерти мужа! На трёх работах горбатилась! А теперь мне жалко денег на таблетки?! Я соседям расскажу, какая ты на самом деле! Неблагодарная!»
Лариса молча выслушала эту сцену и следующую, и ту, что возникла из-за «неподходящего» ужина. Валентина Степановна мастерски устраивала скандалы, привлекая внимание соседей и обвиняя во всех смертных грехах.
После очередного выступления Лариса набрала Диму.
«Дима, забери свою мать, пожалуйста».
«Ларис, ну что ты. Я же личную жизнь налаживаю. Мама переживает из-за развода. А тебе что, трудно?»
«Мне сложно без денег, нервов и спокойствия».
Он бросил трубку. Лариса понимала: предел терпению достигнут. Валентина Степановна чувствовала себя полноправной хозяйкой, устраивала сцены по любому поводу, требовала денег и ни на секунду не сомневалась в своём праве так себя вести.
«Свекровь думала, что после развода я буду её содержать из страха, но она не знала, какие у меня планы», — подумала Лариса, глядя в окно на серый февральский двор.
На следующее утро, пока свекровь была в поликлинике, Лариса вызвала слесаря и заменила замки. Вечером Валентина Степановна вернулась с прогулки — любимое занятие: ходить по магазинам и жаловаться продавцам. Ключ не поворачивался в замке.
«Лариса! Лариса, открой!» — стучала она в дверь. — «Что за дурацкие шутки?»
Лариса вышла на лестничную площадку, спокойно глядя на растерянную женщину: «Это не шутки, Валентина Степановна. Собирайте вещи, я вызвала такси».
«Что?! Ты с ума сошла?! Куда ты меня выгоняешь?»
«Домой. К сыну. Где вам и место».
«Но я же не могу! Там Света живёт! Мне неудобно!»
«А мне было удобно?» — спокойно спросила Лариса, наблюдая, как лицо свекрови искажается.
«Да как ты смеешь!» — завизжала Валентина Степановна. — «Я старая женщина! У меня больное сердце! Ты не имеешь права!»
«Имею. Это моя квартира».
«Я к соседям пойду! Всем расскажу, какая ты!»
«Рассказывайте. Теперь мне всё равно».
Чемодан собрался быстро, вещей было немного. В такси Валентина Степановна молчала, тяжело дышала и театрально хваталась за сердце.
У подъезда Димы Лариса вышла первой и помогла вытащить чемодан. На третий этаж поднялись вместе. Дима в домашних штанах открыл дверь: «Ларис? Мам? Что происходит?»
«Происходит то, что я возвращаю вам маму», — сказала Лариса, заталкивая чемодан в прихожую. — «Валентина Степановна больше не живёт в моей квартире».
«Ты что, с ума сошла?! Куда ты её?!» — ошарашенный Дима.
«Не куда, а к вам», — спокойно ответила Лариса. — «Пусть живёт с той, кого вы выбрали. Всем троим будет уютнее».
Валентина Степановна попыталась что-то сказать, но Лариса уже развернулась. На лестнице остановилась, не оборачиваясь: «И Дима, если вы или она приблизитесь к моей двери, подам на вас в суд за преследование. У меня всё записано».
Она спустилась вниз, вдохнула морозный воздух. Ветер тронул волосы, и впервые за долгое время ей стало легко. Домой.
Свекровь думала, что после развода я буду её содержать из страха, но она даже не догадывалась о моих…
«Прости меня, моя дорогая доченька».