Бабы в деревне начали сплетничать, и обсуждать от кого забеременела Мария Александровна, всегда пытались ее задеть колкими словами. Ее ненавидели жены инвалидов, считали предательницей, но никто не смог узнать от кого ребенок, каждая думала на своего мужика, презренно допытывала о связи с ней, но никто не сознавался. Все понимали, что они никуда не уезжала и нагулять ей не от кого ребенка. Холод в общении потянулся, когда ее живот стал виднеться, после этого все стали обходить ее стороной, контакт сводить к минимуму. Она стала изгоем для общества, даже продавщицы в магазине ей постоянно пытались подсунуть не свежие продукты.
Ее родной брат обвинял ее в позоре семьи, ругал, и осуждал, с тех пор они с ним и не общаются. Но она все терпела, потому что понимала, что это лучше чем всю оставшуюся жизнь прожить в одиночестве, пусть осуждают, главное у нее будет ребенок, и она будет не одна. Не перед кем оправдываться она не собиралась, ее выбор, ее жизнь.
Сын и дочь узнали об ее положении от брата, стали реже и короче ей писать письма, Мария Александровна все понимала, и не настаивала на их одобрении.
Зоя родилась светлым и добрым человечком, в ней не было ни капли злобы, ее улыбка несла свет. Никто не мог понять за одиннадцать лет кто ее отец, но недавно Мария Александровна заметила у дочки неровный частик белых зубов, такой же, как у ее отца. Если это заметят окружающие, то обсуждать будут долго, а потом все поймут про Степаныча. Но это не сильно ее пугает, жили без отца, и еще проживут, он все равно не интересуется ей, даже не смотрит. Зоя не очень-то и нуждается в отце, вместе им весело, живут сами для себя, никого им не надо. Зоя не знает другой жизни, думает, в деревне все так живут, у нее есть обязанности по дому, которые развозят ее тоску, любимые игрушки и книжки.
Еще лет пять можно подождать, а потом придется отвечать на все вопросы Зои, но это будет не завтра, уже хорошо. Мария Александровна не знает, как отнесется дочка к правде о ее рождении, с одной стороны она боится, а с другой стороны она уверена в ее безусловной любви. Во всяком случае, она когда-нибудь все узнает.