Архивы Uncategorized - Страница 5 из 27 - Kakzachem

Тато віднайшов своє щастя

Нарешті тато по-справжньому щасливий. Мрії та бажання йдуть поруч із нами, але здійснюються не завжди.

Часу не повернути назад

Щоденник. Нотатка про час і помилки. Після першого шлюбу, який розсипався, мов картковий будиночок, Наталя

Пихата наречена

Давним-давно, на початку минулого століття, жила собі в одній деревушці під Тулою дівчина на ім’я Аграфена

Справедливість передусім

Щоденник Лізи

Дві родини, дві долі

Дві родини, дві різні долі. Коли Ольга переїхала до квартири чоловіка Дмитра, поруч із ними вже багато

Приплив душі

Порив душі Після розлучення з дружиною Захар переїхав із села до міста. Сина Ваню було безмежно шкода

Мудрий дідусь

Я зайшов до булочної з порожнім шлунком і ще порожнішим серцем. Мені було всього вісім років, і я вже

Он сверху, прямо над нами % Он живёт на этаж выше. «Любочка, в субботу ждём вас с Димой у меня на юбилее в ресто…», — сообщила по телефону соседка Татьяна, пока Люба была на работе. «Спасибо, Танюша, конечно придём», — радостно ответила она и положила трубку. До субботы оставалось три дня, и Люба решила забежать в торгов…ества. На работу — слишком нарядно, а вот на юбилей — в самый раз. Покупки она решила сделать завтра после работы, а сегодня нужно было готовить ужин. Но сначала — заскочить в супермаркет. «У Димы, как всегда, нет времени: вернётся поздно, и снова мне одной тащить тяжёлые пакеты», — вздохнула она про себя. Подходя к дому, Люба заметила машину мужа. «Странно… Почему так рано? Обычно он не приезжает раньше восьми». Поднявшись на лифте, она открыла дверь ключом и сразу наткнула…его ботинки. Странно — он всегда аккуратно ставил обувь на место. На кухне Люба оставила пакеты и заглянула в комнату. Дмитрий лежал на диване, отвернувшись. «Вот это да, на него не похоже», — подумала Люба и, решив не буд…ном. Когда всё было готово, она осторожно тронула мужа за плечо: «Эй, соня, хватит валяться! Ночью спать не будешь? Пора ужинат…ватит притворяться», — она снова толкнула его, но реакции не было. Люба перевернула его на спину и застыла: рука была холодной и безвольно свисала с дивана. Она оцепенела, потом выбежала в подъезд и стала звонить к соседке. Татьяна открыла с улыбкой: «Привет, Любочка…» — но тут же умолкла, увидев её бледное лицо. «Что случилось? — встревожилась Татьяна. — Ты как призрак». «Там Дима…» — Люба без сил сползла по стене, и соседка подхватила её. Татьяна вызвала скорую, а Люба сидела в оцепенении. «А где Настя?» — спросила соседка. «В школе…» — едва выдавила Люба. Скорая приехала быстро. Врач вышел и коротко сказал, что помочь уже нельзя. Люба не плакала — будто всё происходило не с ней. Похороны прошли как в тумане. Люба держалась только ради Насти. Насте предстояло поступать в институт — нужны деньги. После смерти мужа дочь стала смыслом её жизни, и Люба поклялась, что сделает всё, чтобы Настя ни в чём не нуждалась. «Ради неё буду работать без выходных. Да и какие теперь праздники, если рядом нет Димы…» Казалось, со временем боль должна стихнуть, но становилось только хуже. Лишь иногда он снился ей, и тогда она ехала на кладбище, сидела у могилы и разговаривала с ним. На душе чуть светлело. Прошло полгода. Настя поступила в институт. Однажды Люба, проходя мимо зеркала, всмотрелась в своё отражение и ужаснулась. «Боже, пора возвращаться к жизни. Этот чёрный костюм — долой, да и волосы подстричь бы…» Когда она вернулась из парикмахерской, Настя ахнула: «Мам, ты выглядишь на десять лет моложе! Я так рада!» На работе коллеги встретили её одобрительным шёпотом: «Отлично выглядишь! Мы знали, что ты справишься!» Ещё раз они пересеклись с ним в автобусе. Пришла весна. Однажды Люба возвращалась с работы, зашла в магазин, а потом, заходя в подъезд, пыталась нажать кнопку лифта, но руки были заняты пакетами. Вдруг кто-то нажал кнопку за неё. Она вошла в лифт, а следом — мужчина. «Добрый вечер. Мне на девятый, а вам?» — улыбнулся он. «На восьмой», — ответила Люба. «Значит, мы соседи! Я недавно купил здесь квартиру. Кстати, меня зовут Артём. А вас?» «Любовь», — сухо сказала она. Лифт остановился, она вышла, но он — за ней. «Давайте подержу пакеты, пока найдёте ключи, — предложил он с открытой улыбкой. — Не бойтесь, я действительно ваш сосед». «Спасибо», — она быстро открыла дверь. — «До свидания». Во второй раз они столкнулись в автобусе. Артём улыбнулся и кивну… Подняв голову, она с ужасом увидела след помады на его рубашке. «Ой, простите, я испортила вам рубашку!» Но он только рассмеялся: «Пустяки! Теперь хоть женщины на меня обратят внимание. Давно не ездил на автобусе — машина в ремонте. Может, и к лучшему». Он вышел раньше, улыбнувшись на прощание. Вечером Настя задержалась, и Люба забеспокоилась. Наконец та влетела в квартиру сияющая. «Дочка, почему не берёшь трубку?» «Ой, мам, телефон сел! — достала она аппарат из сумки. — Чег…переживаешь? Со мной ничего не случится, меня же Саша провожает». «Мам, тебе, наверное, скучно одной. Может, заведём собаку?» — засмеялась Настя. «Нет уж, в выходные хочется поспать!» На следующий день Люба шла через парк, не спеша — Настя бы… своём, она даже не заметила, как перед ней остановился мужчина. «Артём?» — удивилась она. «А вы кого-то другого ждали?» «Нет. Иду с работы». % —

Он живёт на этаж выше. «Любочка, в субботу ждём вас с Димой у меня на юбилее в ресто…

Материнское беспокойство % Материнская тревога. Не мама виновата в том, что у взрослого сына жизнь идет наперекосяк, но если ему и протянут руку, то чаще всего только она. Лишь мать молится о сыне и ждет его — ждет и любит. Валентина Петровна в одиночку вырастила троих мальчишек. Судьба не пощадила: рано забрала мужа Сергея. Вместе прожили всего четырнадцать лет — сердце подвело. Свою беду Валентина Петровна переживала тихо, никому не показывала, хотя боль прочно засела внутри. И думала: «Детям нельзя видеть, что я слабею. Пусть сыновья держатся, стараются не прибавлять забот. Я сильная. Я справлюсь». Иногда ночью плакала, а утром — словно ничего не случалось: ровная, спокойная, собранная. Старшие, Дима и Сашка, были погодками. Когда Сергея не стало, одному было тринадцать, другому — двенадцать, а младшему Вовке — всего три годика. Однажды Дима случайно заметил, как мама украдкой вытирает слезы. Подошел и обнял: «Мам, не плачь. Без папы тяжело, но мы с Сашкой поможем. Скажи, что надо — мы все сделаем». «Господи, сынок, какой же ты у меня взрослый… Спасибо, родной. Переживем. Подрастете — полегче станет». Старшие всегда были вместе: в школу — вместе, домой — вместе, и друг за друга стояли горой. Если кто-то лез — все знали: братья в обиду не дадут. И хлопот с ними Валентина Петровна почти не имела: учились хорошо, по дому помогали. Жили в крепком доме в маленьком поселке. Сергей строил его на совесть — для большой семьи, мечтал жить долго. Но вышло иначе. Годы шли: Дима и Сашка по очереди отслужили в армии, потом женились, появились дети. К матери ездили часто, не забывали, заботились: «Мам, если дрова нужны — скажи, я приеду, все устрою», — говорил Дима, привозя семью погостить. Как старший, он присматривал и за Сашкой — тот тоже удачно женился. Валентина Петровна в невестках души не чаяла: с первых встреч сложилось тепло. И когда соседка Нина заводила разговор о своих, Валентина слышала от нее одно и то же: «Валик, мой Серега какую-то Ленку приволок. Откуда он ее выкопал? Девок хороших полно, а эта — будто без жизни. Со мной двух слов не свяжет, все через Сережу. Не знаю, что делать». «А мне Бог хороших послал, — отвечала Валентина. — Мои невестки — золото. Без гостинца не приезжают, продукты всегда привозят. Заходи, чайку попьем, конфеты мои попробуешь — таких я и сама раньше не ела». «Ладно, забегу, как обед сварю», — обещала Нина, а Валентина Петровна знала: разговор все равно снова свернет на Ленку. «Чужая душа — потемки», — думала она. — Пусть сами разбираются. У меня и без того забот хватает: Вовка еще не устроился». Младший, Вовка, появился на свет, когда Диме было десять. Рос слабым, часто лежал по больницам. А после смерти отца его и вовсе берегли, как хрупкую вещь. «Дима, Сашка, присмотрите за братом, — наказывала мать, уходя на работу. — Следите, чтобы тепло оделся, а то опять простудится». «Мам, да он специально вредничает! — бурчал Сашка. — Говорю: не лезь — а он назло лезет. Пользуется, что маленький. Когда-нибудь я ему всыплю!» «Не трогай его, сынок, он же младший. Подрастет — поумнеет», — успокаивала Валентина Петровна. Дима считал себя главным среди братьев. Он помогал матери, держал младших в руках и заставлял Вовку учиться: «Вова, не позорь нас с Сашкой. Мы хорошо учились — и ты должен». Вовка вздохнул свободнее, когда братья один за другим ушли в армию, потом женились и домой уже не вернулись. Навещали, да это было уже совсем не то. Он остался с матерью один. После школы уехал в райцентр и поступил в техникум на автомеханика. Спустя полтора года приехал на каникулы и заявил: «В следующий раз приеду не один. У меня есть девушка — Аленка». «Сынок, ты что… жениться собрался?» — всплеснула руками мать. «Какая женитьба? Просто поживем вместе. Сейчас все так делают, мам, ты в поселке от жизни отстала», — резко ответил он. Мать промолчала. Перед выпуском Вовка привез Аленку знакомиться. «Мам, это Алена. После техникума поженимся. Прошу любить и жаловать. Поживем пока здесь — пусть привыкнет к деревенской жизни. Она в частном доме никогда не жила». «Здрасьте, тетя Валя», — бойко поздоровалась девушка. Валентина Петровна засуетилась: «Конечно, милые, располагайтесь. Самовар сейчас поставлю». Она старалась не показывать настороженности, но украдкой разглядывала гостью. Прическа странная — розовые и синие пряди. Джинсы рваные, в обтяжку. За обедом Алена спросила: «А сколько стоит квадратный метр в таком доме? Он же огромный». «Этот дом строил Вовин отец, — ответила мать. — Лучший плотник в районе был, его уважали. Мы всю молодость на этот дом положили. Каждый метр — наш труд». «Значит, и наследство хорошее оставил? Раз мастером был», — не унималась Алена. «Наследство — дом и все, что в нем», — холодно ответила Валентина Петровна. Она заметила, как Алена разочарованно глянула на Вову, и сразу все поняла. «Сына моего как вещь прикидывает. Понятно — ей нужен один расчет», — думала мать. — Дом дорогой, да и вещи старинные есть. Антиквары за посуду хорошие деньги давали, но я не продаю: это память. Есть еще семейная реликвия — икона Николая Чудотворца. Все это сыновьям достанется». Пока они гостили, мать крутилась: готовила, убирала, во дворе снег разгребала. А эти лежали, смеялись и даже не думали помочь. Валентина Петровна потеряла покой. Решилась поговорить с сыном: «Сынок, не та это девушка. Подумай как следует — это же на всю жизнь». «Не твое дело! Это моя жизнь! Отстань!» — рявкнул он и вышел. Утром они уехали первой электричкой. И Вова пропал. Трубку не брал. Мать звонила снова и снова, а потом набрала Диму: «Не знаю, где Вова. Приезжал с этой Аленкой… даже говорить не хочу. Нагрубил и уехал. На звонки не отвечает. Может, тебе ответит?» Но и братья ничего не знали. Через неделю Дима с Сашкой приехали домой вместе. Говорили долго — без крика, по-взрослому. Потом позвонили Вовке — не поодиночке, а втроем, как братья. Разговаривали спокойно, напоминали, как мать одна их тянула, как по ночам плакала, чтобы они не видели. Вова молчал. А потом сказал: «Не знаю, мам… Я сам запутался». Через два дня он приехал один. Молча обнял мать и опустился на колени у порога — как в детстве, когда виноватился. Она лишь погладила его по голове, не спрашивая и не упрекая. А потом тихо сказала: «Ешь, сынок, пока горячее. Я щи сварила — твои любимые». И в этом «ешь» было все: прощение, любовь и надежда, что теперь он наконец останется. % —

Материнская тревога. Не мама виновата в том, что у взрослого сына жизнь идет наперекосяк, но если ему

Цветы приносят радость % **Записки Киры** Осень отступает, пропуская вперёд первые зимние стужи. Деревья почти обнажились, лишь кое-где цепляются самые упрямые листочки. Она уходит, прощаясь с нами последними сочными красками. «Последние цветы — астры и хризантемы — уже догорают», — думала Кира, шагая утром к своему цветочному магазину. Астры она с теплом звала «сентябринками», а хризантемы — «дубками». Цветы были её страстью с детства, и мечта сбылась: теперь у неё есть собственный магазин. «Цветы — это моя жизнь», — часто говорила она подругам. — «В детстве другие девчонки играли в куклы, а я собирала букеты». Подходя к магазину, Кира уловила лёгкий зимний выдох. «Скоро всё укроет снег, а у меня в магазине — вечная весна». Кире тридцать девять, она не замужем и растит дочь Лизу: та заканчивает школу и готовится поступать в университет. Дочь она назвала в честь цветка — Лилия. С мужем прожили три года, но он ушёл — не к другой, а просто к матери. «Не создан для семьи», — вздыхала Кира. Иногда она встречает его в городе — он так и не женился. «Пока Лиза не станет взрослой, о мужчинах и думать не буду», — когда-то поклялась она себе. — «Бывший цветы терпеть не мог, называл их “вениками”. А я без них не могу. Кто знает, вдруг следующий окажется таким же? Если и искать спутника — только того, кто разделит мою любовь к цветам. Или хотя бы не будет ворчать». В детстве Кира обожала ездить к бабушке в деревню. Там было настоящее раздолье — леса, поля, бескрайние цветущие луга. Каждый день она собирала новый букет. В бабушкином доме всегда стояли вазы с полевыми цветами — даже во дворе. «Кирюша, кто тебя научил так красиво составлять букеты?» — удивлялась бабушка. — «Цветок к цветочку — и откуда столько терпения?» «Никто не учил, бабуль, сама научилась. Мне так нравится! Вот вырасту — открою свой магазин. Веришь?» «Верю, внученька, верю», — и бабушка и правда верила. Однажды на чердаке Кира наткнулась на книгу о местных растениях. Она лежала в коробке среди других старых томов. «Бабуль, чья это книга? Кто так увлекался растениями?» «Твой дед, Никифор. Он травами занимался, про цветы много знал. В него ты пошла — его любовь к цветам переняла. Жаль, рано ушёл». Эту книгу Кира выучила почти наизусть. К четырнадцати годам она уже отлично разбиралась в растениях. Неудивительно, что по биологии у неё были одни пятёрки. Она любила весь зелёный мир, но цветы всё равно оставались главным. Родители Киры жили в частном доме на окраине города. Чем взрослее она становилась, тем больше цветов высаживала во дворе, отвоёвывая у мамы кусочки огорода. «Дочка, не сажай сюда! Тут помидоры будут!» — смеялась мать. — «Знаю тебя — опять посеешь тайком». Но одним двором Кира не ограничивалась: все подоконники в доме были заставлены горшками. Она ухаживала за ними с любовью, разговаривала, даже напевала им. Родители переглядывались и улыбались: было ясно, что дочь свяжет жизнь с цветами. В школу первого сентября Кира всегда шла с несколькими букетами для учителей. Те с радостью забирали их домой. А к выпуску она всерьёз увлеклась флористикой. «Таня, поехали на цветочную выставку!» — звала она подругу. «Да ну, скукота!» — отмахивалась та. Кира не понимала, как можно скучать среди такой красоты. Она ездила одна и целый день наслаждалась яркими красками. Для неё цветы были живыми. После школы в институт она не поступила, зато окончила курсы флористики и устроилась в цветочный павильон. И всё равно мечтала о своём магазине. Годы шли. Кира развелась, Лиза училась в седьмом классе, и лишь тогда удалось открыть сначала маленький ларёк, а потом и полноценный магазин — с помощью родителей. «Мама, я так счастлива! Мечта сбылась!» — радовалась Кира, а мать лишь улыбалась. Однажды в магазин вошла элегантная женщина. «Здравствуйте, вы сможете украсить зал в ресторане на свадьбу моей дочери? Я часто бываю у вас, мне нравится, как вы собираете букеты». «Конечно, помогу», — скромно ответила Кира. — «Когда и где?» «А почему вы не спрашиваете про оплату? Обычно это всех интересует в первую очередь». Женщина улыбнулась, прочитав имя на бейджике. — «Меня зовут Ольга, а вы — Кира». «Сначала обсудим композиции, а потом назову примерную сумму». Кира вложила в работу душу. Оформила зал в нежных тонах, и когда Ольга вошла, она застыла от восторга. «Кирочка, это невероятно! Как у вас получается создавать такую красоту?» — она тут же протянула деньги, и Кира онемела. «Это слишком много!» «Нет, такая красота бесценна!» Слух о талантливой флористке разнёсся по городу. Теперь Киру часто приглашали оформлять свадьбы и юбилеи. Однажды в магазин зашёл мужчина лет сорока пяти — спортивный, с короткой стрижкой. «Здравствуйте», — вежливо поздоровался он, улыбнувшись. «Чем могу помочь?» «Да. Помогите, Кира», — он взглянул на её бейджик. — «Мне нужен букет, который поднимет женщине настроение». Кира почувствовала к нему симпатию. «Редкие мужчины понимают, что цветы умеют сделать женщину счастливой», — мелькнуло у неё в голове. «Для кого букет? Для любимой, для дочери или для мамы?» «Разве это важно?» — удивился он. «Конечно! Цветы приносят счастье». «Для мамы. Ей семьдесят пять — уже не молодая, но и не старушка». Кира постаралась как следует — тем более покупатель ей понравился. Она вручила ему букет. «Спасибо, прекрасный букет», — он расплатился, попрощался, но у двери обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Через три дня он снова пришёл в магазин. «Добрый вечер, Кира. Не ждали? А я пришёл, и на то три причины. Во-первых, мама в восторге от букета — вы угадали её любимые цветы. Во-вторых», — он улыбнулся, — «вы мне понравились. Меня зовут Сергей. А в-третьих, я хочу пригласить вас в кафе». Кира улыбнулась в ответ. Она не торопилась отвечать, чувствуя, как сердце в груди бьётся чуть быстрее.
Я редко говорю «да» с первого раза, сказала она мягко, но, пожалуй, на этот раз сделаю исключение.
За витриной закружились первые снежинки, тихо касаясь стёкол, будто укрывая всё вокруг лёгкой белой вуалью.
И Кира вдруг подумала, что эта зима не кажется такой уж холодной. % —

**Записки Киры** Осень отступает, пропуская вперёд первые зимние стужи. Деревья почти обнажились, лишь